ЧЕБОКСАРЫ - СТОЛИЦА ЧУВАШИИ



Основное меню



Меню о Чувашии



  • chebox_1.jpg
  • chebox_2.jpg
  • chebox_3.jpg
  • chebox_4.jpg
  • chebox_5.jpg
  • chebox_6.jpg
  • chebox_7.jpg

Застройка после пожаров

Застройка после пожаров.

Застройку города после пожара по документам исследовала Л.М. Гаврилова. Она приходит к выводу, что непродуманность и искусственность плана 1773 года вызвали затруднения, по ее словам, тормоз в восстановлении города. Губернское начальство требовало застройки города по плану. «Сначала купцы просили отсрочки, отговариваясь тем, что после пожара многие из них живут в разных местах — на мельницах и в деревнях». Да и собственность на усадебную землю мешала жителям строить дома по новым плановым улицам. По этой причине власти давали разрешение только на небольшой ремонт имеющихся домов — перекрытие крыши, обновление забора и т.п. Прошения горожан на строительство новых домов властями отклонялись как не соответствующие новому плану. Доводы горожан губернское начальство не принимало во внимание, в 1774 году «оно предписало штрафовать чебоксарцев за уклонение от планового строительства». В 1775 году на строительство новых домов согласилось всего семь человек — шесть купцов и один мещанин, изъявив желание построить деревянные дома малого формата. В рапорте Чебоксарского магистрата казанскому губернатору П.С. Мещерскому, поданном в 1775 году, указывалось, что по новому закону в гильдийское купечество записалось лишь 29 дворов. Из купцов I гильдии Гаврил Бронников имел каменный дом, Василий Клюев с тремя сыновьями — каменные дома и согласился построить деревянный дом малого формата, из девяти купцов II гильдии Михаил и Петр Корепины имели два каменных дома и согласились построить деревянный дом, Иван и Алексей Кадомцевы имели каменный дом, Степан Клюев — недостроенный каменный, Андрей и Федор Кологривовы — каменный, Павел Игумнов — каменный, Федор Белов не имел дома и не согласился строить дом, Афанасий Колокольников и Ларион Сапожников, не имевшие домов, согласились построить деревянные дома, Степан Пономарев имел не погоревший деревянный дом. Из 18 купцов III гильдии К. Сапожникова имела деревянный, купленный после пожара, дом; у купцов Артемия Ядринцева был каменный дом, Ивана Игумнова — непогорелый деревянный, Ивана Меньшого Кадомцева — каменный, Андрея и Василия Титовых — непогорелый деревянный, Афанасия Кадомцева — непогорелый деревянный, Алексея Синцова — непогорелый деревянный, Луки Свешникова вдовы Марфы с детьми — непогорелый деревянный. Купцы Григорий и Яков Поздины и Федор Погуткин, не имевшие домов, согласились построить деревянные дома. Купцы Петр Щербаков, Данил Микулин, Василий Мясников, Григорий Нежданов, Алексей Кусков, Кузьма Куртышов, Яков Рогов, Яков Таврин, не имевшие домов, не дали согласия на строительство новых домов. Для строительства кирпич изготовляли в Чебоксарах же (сараи за городом), лесоматериалы доставлялись водным путем во время вешнего половодья. В конце XVIII века в Чебоксарах «100 штук сосновых бревен в зависимости от длины и толщины стоили от 10 до 13 рублей, 100 штук топорного полового теса — 13 рублей, 100 штук теса для крыши — от 11 до 13 рублей, 100 штук лубья — 4 рубля, 100 штук дранья — 60 копеек, кубическая сажень бутового камня — 2 рубля 50 копеек, четверть извести — 20 копеек». 1000 штук кирпича продавались ценою от 2 рублей 50 копеек до 3 рублей. Стоимость усадебной земли в Чебоксарах «зависела от ее местоположения и колебалась от 30 до 37 копеек за квадратную сажень». Особое внимание уделялось каменному строительству в городе соляных амбаров и питейных магазинов. В ноябре 1775 года с чебоксарских купцов собрали 305 рублей 35 копеек на строительство новых кирпичных сараев. В 1782 году подряд на строительство каменных казенных амбаров и магазинов в Чебоксарах получил московский купец С. Клементьев. Ему чебоксарцы поставили 152372 штуки кирпича. Л.Н. Гаврилова указывает, что «к началу XIX века в строительстве Чебоксар не произошло ощутимых сдвигов. Малоимущие горожане, воспользовавшись разрешением губернских властей после пожара 1773 года ставить временные строения на прежних местах, все еще обитали в этих ветхих сооружениях, пришедших со временем в негодность. Об этом говорится в прошении чебоксарцев сенаторам Спиридонову и Лопухину, приехавшим в 1800 году для ревизии Казанской губернии. В нем было отмечено, что разорение многих жителей препятствовало выполнению плана застройки города после пожара. Обывателям, «чтоб не были приведены в совершенное изнурение», было разрешено ставить строения на прежних местах. Через своего поверенного горожане просили также разрешения перестроить пришедшие в ветхость постройки вновь на прежних местах, так как большая часть обывательских домов пришла «в чрезвычайную ветхость, даже до того, что и жительства иметь в них невозможно, строением производить по плану бедность многих граждан не допущает, а поэтому претерпевают величайшую нужду».

Застройка после пожаров-001

Описание города Чебоксар 1795 года.

В своей статье Л.М. Гаврилова проводит более подробные, чем в описании города Чебоксар 1795 года, сведения, содержащиеся в ведомости 1800 года. «В ней указано, — пишет Л.М. Гаврилова, — что в городе имеется: 14 каменных церквей, в том числе один монастырь (с тремя церквами), один штатный собор, один приходской собор, восемь приходских церквей, одна церковь при кладбище, две пустыни; жилых домов 831, в том числе 26 дворянских, 77 купеческих, 532 мещанских и цеховских, 28 священнослужителей, 115 разных званий людей, прочих — 53; пять общественных; 19 казенных; 50 разных строений. Среди общественных домов числились здания магистрата, городской школы, почтовой конторы, уездного суда, нижнего земского суда. Все они, за исключением двухэтажного каменного здания магистрата, были деревянными. В числе казенных домов значились каменные: три здания соляных и винных магазинов, одно — питейной конторы, одна палата для хранения дел уездного суда; деревянные: одно здание полиции и уездного казначейства, одно — хлебного магазина, одно — пивоварни и 11 питейных домов. К разным строениям были причислены 48 келей при церквах, один скотный двор при монастыре, одна харчевня, принадлежавшая Павлу Игумнову. Кроме того, в черте города было 60 торговых лавок, три мельницы, 22 «завода» (шесть салотопенных, восемь кожевенных, один юфтяной, четыре колокольных, три салотопенных)».

Застройка после пожаров-002